Ветераны

Богданов Иван Евгеньевич

Годы жизни: 20.12.1921-11.01.2014

Ко Дню Победы

В июне сорок первого...

Иван Богданов встретил войну в пять часов утра 22 июня 1941 года на Западной Украине.

Ваня Богданов был младшим сыном в многодетной крестьянской семье, где четыре сестры и пятеро братьев рано остались без родителей. Иван с юных лет умел пахать и боронить на лошадях землю и вообще привык обходиться без посторонней помощи во всем, что касалось учебы, взаимоотношений с людьми и принятия важных решений в самых сложных житейских ситуациях. Успешно закончил нижнетавдинскую десятилетку, а уже в октябре 1940 года был призван на военную службу в армию. Попал в 15-й гаубичный артиллерийский полк, который базировался в городке Калуш Станиславской области. Еще весной 41-го ничто не предвещало беды, хотя замполит на каждом занятии осторожно намекал на коварство немцев, подписавших пакт о ненападении. Да и отношение местных жителей в приграничной полосе к советским войскам оказалось крайне негостеприимным: в солдат бросали камни, провоцировали часовых, а лица некоторых гражданских напоминали типичных шпионов из предвоенных фильмов.

— 22 июня я был дневальным по батарее, - вспоминает Иван Евгеньевич. – И вдруг в пять часов утра нас всех подняли по тревоге. Где-то далеко слышен был нарастающий гул самолетов, раздавались взрывы. "«Что делать?» – спрашивали мы у старшины. «Грузить снаряды!» – ответил старшина. О том, что тревога не учебная, стало ясно сразу. И вскоре мы выехали на своей технике за черту города и развернули орудия в яблоневом саду, где вовсю бушевала жизнь и трудно было даже представить, что вся эта красота будет уничтожена всего за несколько часов в результате бомбежек с воздуха и артобстрелов противника. В небе над нами то и дело возникали воздушные бои. Больно было видеть, как наши летчики сражались в отчаянном меньшинстве и погибали, а мы ничем не могли помочь. А тут и у нас напрочь исчезла связь с командованием полка и соседними батареями. По живой цепочке нам передали приказ - закрепиться на возвышенности и вести огонь по противнику, который, судя по всему, был уже совсем близко, в нескольких километрах. Мы затащили свои пушки на безымянную высотку и приготовились к бою. В своих орудиях мы были уверены – гаубицы с раздвижными станинами, угол поворота хороший, - а вот стрельба в реального противника была для нас в новинку.

Приказ открыть огонь по танкам и живой силе противника поступил очень скоро: выяснилось, что немцы находятся уже в двух-трех километрах от наших позиций. В нашем расчете я был заряжающим. Представьте 122-миллиметровый снаряд весом 22 килограмма, который надо достать из ящика и зарядить в пушку. Вокруг дикий грохот, клубы дыма и пыли, взмокшая гимнастерка липнет к гудящей от напряжения спине. Итоги нашей пальбы видел лишь командир орудия, но и того вскоре ранило в спину. Другого тут же зацепило в ногу. Третий, как потом оказалось, тронулся умом – он не был психологически готов к таким испытаниям. На первой позиции мы сумели продержаться несколько часов. Потом время странным образом скомкалось. Новый отсчет для меня начался с момента, когда я ехал на орудийном лафете с карабином за спиной. И вдруг – огненная вспышка, оглушительный взрыв и тупой удар в правое плечо. Хлынула кровь, и я понял, что ранен. Следующий смутный эпизод: я забрался в кузов какой-то машины, мы всю ночь ехали под проливным дождем по незнакомой местности, и лишь под утро добрались до полевого госпиталя. Там мне сделали операцию – хирург потом показал бесформенный осколок металла, пробившего мое плечо.

Дальше был санитарный поезд в Бердянск, потом госпиталь в Таганроге и Есентуках, но последнюю операцию я выдержал уже в 46-м году в Тюмени. Ни с кем из моих бывших сослуживцев, кроме земляка Шаламова, встретиться больше не довелось. О судьбе своего боевого расчета я ничего так и не узнал. Скорее всего, мои друзья погибли. Так же, как и двое моих братьев. Сегодня о моей фронтовой молодости напоминают медали, одна из которых «За отвагу».

В послевоенное время Иван Евгеньевич получил высшее юридическое образование и работал в милиции, а затем в прокуратуре. Возглавлял «око государево» в Тазовском районе Ямало-Ненецкого автономного округа Тюменской области. Нередко выезжал на происшествия на оленьих упряжках, добирался в труднодоступные места на вертолете, ночевал в чумах или прямо на снегу, питаясь строганиной и сухарями. Бывало, сам задерживал вооруженных преступников, не имея даже табельного оружия. Ему угрожали, пытались давать взятки. Но Богданов всегда был бесстрашен и неподкупен.
Он и сейчас не изменил своим принципам и готов отстаивать справедливость, чего бы это ему ни стоило. Потому что фронтовая закалка всегда многое значит: она учит чужую боль воспринимать близко к сердцу, а о своих болячках вспоминать крайне редко. Разве что в канун Великой Победы.

В этот день бывший русский солдат Иван Богданов наверняка снова вспомнит запавшие в душу стихи:
На могильной плите – ни фамилий, ни дат,
Только пепел да пыль,
И по пеплу и пыли
Пальцем высек строку неизвестный солдат:
«В сорок первом году лейтенанта убили...»

Иван Евгеньевич Богданов за доблесть и героизм, провяленный в годы Великой Отечественной войны, награжден медалями «За отвагу», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и орденом «Отечественной войны 1 степени».

Григорий ЗАПРУДИН, фото автора